Изучение иврита в Москве, Журнал «Москва-Ерушалаим»

Изучение иврита в Москве

Государство рабочих и крестьян числило во врагах полмира, но при этом английский, язык потенциального противника, можно было изучать свободно, хоть в спецшколе, хоть по газете «Морнинг стар». Французский — нет проблем, испанский — на ура, немецкий — запросто, включая партнеров по переписке из числа гэдээровских пионеров. И только иврит находился в СССР под абсолютным запретом. Официально его преподавали в двух-трех вузах, исключительно проверенным людям, которым «реакционный» язык нужен был для работы в КГБ и пропагандистских структурах типа радиостанции «Шалом ве-кидма».

Но спрос, как это всегда происходит, родил предложение. «Иврит-русский словарь», выпущенный в 1963 году советской властью по недосмотру, разошелся моментально, а ушлые владельцы фотоувеличителей пополнили свои карманы за счет многочисленных пиратских копий. Аналогичным образом были размножены контрабандные учебники «Мори», «Элеф милим» и другие пособия для начинающих.

Начали появляться и неофициальные учителя иврита. Они делились на три группы: пожилые экс-ешиботники и выпускники ивритских гимназий (о таком, например, вспоминает Феликс Кандель в книге «Врата исхода нашего»), молодые преподаватели, проштудировавшие «Элеф милим», и, наконец, эмигрировавшие из Израиля в СССР коммунисты и их дети, от Авигдора Левита до Валерия Сильвера.

Несмотря на всепроникающее око цензуры, преподавателям иврита в крупных городах удавалось доставать и израильскую прессу, и литературу, в частности, книги издательства «Ам овед», которые из-за карманного формата получалось провозить нелегально. Отдельные учителя и ученики овладевали древнееврейским, как старательно называла его советская пропаганда, языком на феноменально высоком уровне. В недрах YouTube есть видеозапись телефонного разговора премьер-министра Ицхака Шамира с тогдашним отказником Юлием Кошаровским, свободному и богатому идиомами языку которого позавидовал бы и уроженец Израиля.

Сейчас недостатка в преподавателях иврита нет. Мотивация учеников, судя по всему, высокая. Возрождением забытого языка занимался уроженец Российской империи Элиэзер Перельман (Бен-Йегуда). Современные российские евреи имеют полное право перенять эстафету.

Екатерина Лазарева: «Иврит не для тех, кто боится трудностей»

Окончила кафедру библеистики и иудаики РГГУ, стажировалась в Еврейском университете в Иерусалиме. Еще с университетских времен ежегодно участвует в этнографических экспедициях центра «Сэфер». На основе материалов, собранных в поездках экспедиций, архивов и мемуаров пишет диссертацию об исторической памяти о холокосте на территории СССР. Преподает иврит в Израильском культурном центре (ИКЦ) при посольстве Государства Израиль.

Я решила поступить на отделение иврита и иудаики РГГУ, потому что всегда хотела заниматься иностранными языками. Кроме того, у меня есть далекие еврейские корни, и мне всегда было интересно больше узнать о еврейском народе и еврейской культуре. Почему-то тех, кто изучает испанский или немецкий, никогда не спрашивают, почему они выбрали именно их, а вот специалистам по ивриту всегда задают этот вопрос!

Когда я пришла работать в ИКЦ, мне было только 23 года. И я очень благодарна, что мне тогда доверили вести группу. Когда я первый раз зашла в аудиторию, оказалось, что все ученики старше меня! Но я считаю, что это все равно был удачный опыт. С тех пор прошло несколько лет, и я по-прежнему преподаю в ИКЦ.

В ИКЦ мы работаем по методике Министерства образования Израиля, разработанной для репатриантов и еврейских общин за рубежом. Это два курса базового уровня по 72 часа. Особенность ульпана ИКЦ в том, что именно у нас можно получить сертификат о знании языка израильского государственного образца. Он выдается не всем, окончившим курс, а только тем, кто успешно сдал итоговый экзамен.

Иврит не для тех, кто боится трудностей. Это язык для людей целеустремленных, смелых, терпеливых, для тех, кто не сдается. Разумеется, в самом начале может казаться, что ничего не понятно. Нужно сначала накопить какое-то количество информации, а потом укладывать ее в систему правил. И нельзя останавливаться в обучении, делать большие перерывы.

Я начала заниматься ивритом и иудаикой 10 лет назад, когда мне было 17. И мне кажется, что всю свою взрослую, сознательную жизнь я провела в этой среде, она сформировала мое взрослое сознание. Узнавание иврита — это всегда больше, чем просто изучение языка. Это и знания о еврейской культуре, еврейской идентичности, ценностях.

Если человек уже учил иностранные языки, он усваивает материал быстрее. А еще важен общий интеллектуальный и культурный уровень человека, пришедшего учиться во взрослом возрасте: если всю жизнь он развивался, думал, учился, то и в 60–70 лет сможет выучить новый язык. У меня бывают такие пожилые ученики, которые занимаются лучше, чем молодежь.

Мы иногда делаем отдельные группы для людей старше 60 лет. Им сложно находиться в группах с молодежью, они не успевают усваивать материал и в конце концов уходят. Однажды у меня была группа людей старшего возраста, и это был очень интересный опыт — они учились у меня, а я у них. Впрочем, то же самое происходит и с молодежными группами — я порой беру от своих учеников больше, чем они от меня. Ведь у каждого человека свой характер, свой жизненный опыт.

Ольга Гольдштейн: «Я помогаю чужое делать своим»

Всего через восемь месяцев после поступления в московскийфилиал американскогоТуро-колледжа (TouroCollegeMoscowSchoolofJewishStudies), ныне Московский институт Туро, педагог сказал ей, что ее место не за партой, а у доски. Сначала вела пробные занятия в клубе молодых студентов, которые пробовали себя в качестве преподавателей. А уже через год после этого начала преподавать самостоятельно. С 1993 года работает в ульпане Еврейского агентства «Сохнут», имеет диплом Туро-колледжа и языковой сертификат Межрегионального центра преподавания иврита ФЕООР–ВААД. Главным в жизни за пределами работы считает сына и свой дом.

Не могу сказать, что иврит меня сразу покорил. Но мне показался интересным подход к преподаванию, принятый в еврейской среде, — он отличается от того, что есть в обычных школах. В школе, как правило, требуют выучить текст, пересказать, ответить на вопросы, мы же погружаемся в язык, живем в нем и начинаем использовать, начиная со знакомства с алфавитом.

В самом начале обучения мы начинаем писать буквы, складывать буквы и звуки в слова, из слов складывать предложения. На уроке используем все возможные умения и навыки: видим — читаем, слышим — повторяем, пишем — говорим. Благодаря этому с самого начала ученики видят, что маленькими шажками приближаются к поставленной цели. Бывает, люди даже начинают писать стихи, рассказы на иврите уже после первых недель. Если на родном языке у вас есть к этому тяга, то она никуда не денется и при изучении новых.

Желание учить иврит не всегда связано со стремлением репатриироваться. Бывают люди, которые только начинают задумываться о своих корнях. Иногда именно через язык они приходят к более глубокой еврейской самоидентификации, как будто просыпаются. В таких случаях видно, что от урока к уроку человек становится все более открытым к восприятию еврейской традиции, еврейской жизни. В каждой группе есть хотя бы один такой яркий луч. Много лет назад у меня была молодая студентка, которая пришла изучать язык из любопытства, к тому моменту она уже знала пять европейских языков. У нее были еврейские корни, но она собиралась уезжать с семьей в Европу. Язык увлек ее настолько, что через год-полтора она совершила алию и сделала довольно удачную карьеру в Израиле.

На занятиях мы не только работаем по книгам. но также изучаем песни, историю, вливаемся в Традицию через знакомство с источниками из Танаха, Талмуда, устраиваем праздники. Можно сказать, что студенты нашего ульпана приходят в атмосферу большой еврейской семьи. И такой неформальный подход с самых первых шагов очень помогает в продвижении языка.

Человек понимающий, интеллигентный, знает. что в изучении языка останавливаться нельзя, даже если кажется, что уже достиг какого-то уровня. Язык — это живой организм, который нужно постоянно поддерживать в общении. Интерес может на какое-то время немного угаснуть, заслониться бытовыми проблемами. Но для многих людей, имеющих живой интерес к языку, иврит часто становится отдушиной. Даже если они не репатриируются, продолжают изучать его и через него поддерживают свое мироощущение еврейства.

Ученики приходят ко мне для знакомства с пока еще чужим языком. И самое большое удовольствие в моей работе — видеть радостные, счастливые глаза, когда человек понимает, что постепенно это чужое становится своим.

Илья Животовский: «Хочу показать ученикам безбрежное море, которое стоит за ивритом»

Окончил в 1997 году Еврейскую академию имени Маймонида, затем проект «Мелтон» Иерусалимского университета. После практики в ИКЦ и воскресной школе начал преподавать иврит и традицию в школе 1540 (ОРТ). Гордится тем, что учился языку у лучших, в том числе у Михаила Членова и Евгения Марьянчика. Именно учителя отчасти повлияли на его выбор профессии. В свободное время занимается еврейской каллиграфией. Уже 12 сезонов ездит в археологические экспедиции в горный Крым, где вместе с коллегами откопал синагогу и микву в еврейском квартале на Мангупе.

Школьники не всегда мотивированы к изучению языка. поэтому мне приходится придумывать разные трюки, чтобы их заинтересовать. Например, мы активно используем на уроках разные интерактивные технологии — дети и так ими пользуются, а если поставить это на службу обучению, то результаты учебы будут лучше.

Я крайне не рекомендую школьникам пользоваться текстовыми интернет-переводчиками, они часто выдают совершенно нелепые переводы. Один из учеников однажды принес мне домашнее задание, в котором элементарная фраза «Мама просит папу сделать…» звучала как «мама просит Папу Римского…». Другой ребенок воспользовался в интернете «русско-еврейским переводчиком» и принес мне упражнение, выполненное на довольно плохом идиш.

Мы с коллегой Ильей Лерером написали несколько учебников по ивриту из-за того, что столкнулись с проблемами преподавания по израильским программам. Они хороши и написаны специалистами, но, к сожалению, абсолютно не учитывают того, что здесь обучение проходит в неязыковой среде.

Чаще всего иврит учат люди, которые собираются уезжать, есть и те, кому иврит просто интересен. Бывают ученики, которые с помощью языка изучают свои корни. Ведь входы в еврейство бывают очень разные — кто-то с головой окунается в религию, кто-то идет к поиску самого себя другим путем. Мой случай — это как раз поиск себя через язык и иудаику. После окончания университета я прошел гиюр.

Если родители хотят, чтобы ребенок хорошо учился. они должны создать дома нужную атмосферу. Сейчас многие из-за занятости почти не занимаются детьми и не могут донести до них идею, что знание обладает ценностью. Да, знание можно потом, через какое-то время, преобразить во что-то материальное, можно с его помощью зарабатывать на жизнь. Но не все строится на этом. Если люди сами понимают, что знание самоценно, то есть шанс передать это детям.

Для детей самое главное на старте изучения нового языка — снять первый стресс. Ведь иврит это абсолютно незнакомая система письма, плюс еще и справа налево. Главное — не испугать человека, дать ему возможность почувствовать, что он может быть успешен. Когда мы начинаем учить по нашей методике, мы начинаем идти от знакомого: в иврите огромное количество заимствований из индо-европейских языков. Мы составляем из них очень простые предложения. Например, в предложении «Александр профессор или студент?» — единственным словом на иврите будет «о», то есть «или». Человек знает одно слово, а может уже сказать предложение!

Я хочу донести до учеников богатейшую еврейскую культуру. показать безбрежное море всего, что стоит за ивритом. И, возможно, попытаться таким образом сделать этот мир лучше: как сказано в наших текстах, обнаружить скрытые искры света и их разжечь, поддерживая.

Илья Лерер: «Иврит сразу же показался мне идеальным языком»

Он впервые попал на частный урок иврита вскоре после армии — и сразу же, на первом занятии, решил, что будет заниматься этим всю жизнь (несмотря на то что в тот момент был студентом МИИТа). С тех пор преподавал в самых разных местах — ульпанах, вузах, синагогах и школах. Сейчас возглавляет методическое объединение «Иврит» в гимназии 1540 (ОРТ) и преподает в общинах в Мытищах и «Среди своих». Написал самоучитель «Знакомьтесь: иврит», а в соавторстве с Ильей Животовским — учебники «Иврит бэ-рацон» и «Иврит бэ-рацон рав». Разводит черепах, фотографирует, путешествует, лето проводит с семьей на даче.

На первом же занятии иврит показался мне идеальным языком, мне в нем все понравилось. Я набрался наглости и уже буквально через два месяца после начала обучения взял собственных учеников. Я знал порой на один-два урока больше, чем они, но не переживал по этому поводу.

Самое главное в изучении иврита — сделать первый шаг. Если он не с той ноги, то и учеба будет непростой. Я написал несколько пособий для начального уровня, которые сделаны в форме ребуса, некоего интеллектуального вызова. Мы с самого первого занятия начинаем разговаривать с учениками, сразу возникает интеллектуальный позыв, жажда узнавать еще и еще.

Я активно использую в преподавании современные девайсы, предлагаю ученикам несколько программ-приложений для мобильных устройств. Есть приложение в виде карточек — Quizlet — где прописаны мои курсы. Их можно слушать, запоминать визуально. Мне также нравится программа Let’s Test, где любой, кто зарегистрируется в моей группе, может пройти тест с указанием на ошибки. А еще мы с коллегой, Ильей Животовским, скоро запускаем интернет-портал для изучения иврита ivrit110.com

Знание русского в учебе только помогает — мы сравниваем, что не так в русском, а что похоже. Всякая новая вещь может изучаться только на основе хорошо известного старого. Если занятия проходят один-два раза в неделю, этого недостаточно, чтобы сделать полноценную языковую среду. Полный отказ от родного языка на уроках — это чисто израильский, отчасти политический ход.

Зачем люди учат иврит? В 1991 году в воскресную школу, где я работал, приходил один дедушка, ветеран войны, которому было 102 года. Он передвигался с двумя палочками, с трудом поднимался на четвертый этаж. Он пришел учить иврит, потому что хотел услышать его. Бывает, на занятия приходят родители детей, изучающих иврит в школе, — родители хотят помочь им или проконтролировать учебу. И незаметно сами втягиваются и становятся интересными, мотивированными учениками. Есть старая шутка — «Изучайте иврит, потому что в раю по-русски никто не разговаривает».

Обычно иврит легко дается тем, кто уже знает иностранные языки. у которого уже есть привычка изучать язык. Ну и, разумеется, чем человек моложе, тем у него лучше память. Но это не значит, что люди в возрасте не способны учиться, все индивидуально. Ныне покойный брат моего дедушки однажды попросил у меня учебник иврита — в то время ему было где-то 85 лет. Я привез, он его полностью сам выучил и попросил еще. Возраст — это не помеха!

Невозможно изучать иврит, не изучая историю еврейского народа, географию, Израиль. Я очень люблю и хорошо знаю Израиль, много там путешествую. Сам иврит — это бесконечная субстанция: можно заниматься сленгом, можно — древнейшими слоями, археологией, читать надписи и многое другое.

Бени Лидский: «Мы знали правду и готовы были ради нее рисковать…»

Сейчас Бени Лидский возглавляет представительство Еврейского агентства «Сохнут» в России и курирует преподавание иврита в российских городах. 30 лет назад он, наверное, не поверил бы, что такое вообще возможно — иврит считался языком антисоветчиков и был под негласным запретом. А сам Бени жил во «внутренней эмиграции» и делал фотокопии с трудом добытых учебников языка в ванной комнате родительской квартиры…

Началось все, когда мне было 14 лет. Одна знакомая, которая мне очень нравилась, дала книжку Леона Юриса «Эксодус». Постепенно я начал читал и другие книги, чем-то интересоваться, ходить на праздники на Горку и стал понимать, что есть некоторая ценность в том, что я еврей. Оказалось, это целый мир, целая цивилизация, которую хочется познать, понять. Я вдруг увидел, что этим пронизано все: читаешь роман «Мастер и Маргарита» — и видишь связи между тем, что было, и тем, что есть. Оказалось, что еврейство и иудаизм — некая мировая закваска, а иврит — носитель этой культуры. И есть много текстов, которые без знания иврита, без понимания внутренних языковых связей невозможно понять.

В еврейское движение я попал в 1982 году, когда поступил в институт. До этого несколько раз приходил к синагоге на Горку, на улицу Архипова, где евреи собирались на праздники и шабаты. Помню, на Симхат-Тору вся улица от верха до низа была полна людьми, пришло несколько десятков тысяч человек. В такие дни на Горке ощущался волшебный подъем оттого, что люди собрались самостоятельно, без указания сверху, как на майских демонстрациях.

Духовная жизнь проходила, скорее, не в самой синагоге, а рядом с ней. Большой зал синагоги был тогда местом официоза — некоторые люди там сотрудничали с властями. А вот вне стен синагоги организовывали уроки, лекции и прочее. Но, поскольку все было под колпаком у КГБ, мы никогда не говорили про это по телефону, боялись прослушки. Информацию распространяли от человека к человеку, часто во время мероприятий на Горке. Именно там, во время одного из праздников зимой 1983 года, знакомый предложил мне прийти на лекцию историка Лени Прайсмана о еврейских погромах в 80-х годах XIX века. В указанное время мы с приятелем пришли в квартиру в Филях, там собралось человек 20, был чай. Вдруг звонок в дверь. И кто-то пошутил: «Вот начались еврейские погромы 80-х годов ХХ века». И точно — заходит милиция, дружинники. Причем почему-то дружинники командовали милицией, а не наоборот. Всех допросили, отвезли в участок.

Я тогда был ребенком. мне было 18 лет. Не боялся, что меня посадят, но из института можно было вылететь, а в армию идти не хотелось. В милиции нас запугивали — говорили, что мы связались с антисоветчиками, нас завлекают в сионистские сети, это плохо кончится. Было страшно, но одновременно со страхом было и чувство причастности к чему-то большому и светлому, как бы пафосно это ни звучало. Было чувство, что мы часть некоего меньшинства, которое знает правду, и ради этой правды мы готовы были рисковать.

На одной из встреч на Горке меня пригласили на урок иврита. и я начал заниматься в небольшой группе у Саши Холмянского. Но занятия прервались летом 1984-го, когда Сашу посадили за то, что он координировал деятельность между учителями иврита в разных городах — поддерживал с ними связь, снабжал учебниками, литературой. Его арестовали в Эстонии, где он вел лагерь для учителей. После его ареста я начал сам преподавать и подключился к той работе, которую вел Саша для развития преподавания иврита в малых городах.

Это была настоящая жизнь. я считал, что делаю все по совести. Мы знали цену, которую, возможно, придется заплатить, и были к этому готовы. Но, пока я учился в институте, старался особо не светиться — не ходил на демонстрации и не подписывал письма. Я занимался закулисной работой — преподаванием и изготовлением книг. Дома у моих родителей стоял увеличитель, мы в большом количестве печатали книжки, другой человек их переплетал. Все это хранилось дома до тех пор, пока не появлялась возможность отвезти все это в другой город. В магазине «Юпитер» на Калининском проспекте меня знали как постоянного клиента, который покупал в товарных количествах фотобумагу, фиксаж и прочее.

Разумеется, нельзя было приехать в какой-то город и зазывать народ на площади на уроки иврита. Были люди, которые знакомились с отказниками или другими еврейскими активистами, когда приезжали в Москву в командировку или в отпуск. Через так называемый еврейский телефон всегда можно было передать нужным людям, что в Воронеже «есть сын школьной приятельницы, который хочет учить иврит». И я мог приехать к этому человеку, привезти книжки, он звал на занятия двух-трех своих знакомых, так возникала группа, обрастала связями.

Моя первая поездка была в 1985 году в Пензу. Мы ездили только на поездах, чтобы не просвечивать то, что находится в чемодане. И с чемоданом я вышел на заснеженную вокзальную площадь, сел в холодный автобус и увидел, что рядом стоит еврей с бородой. Мы друг на друга внимательно посмотрели, но разошлись молча. Я приехал по указанному адресу, меня приняла Оля Гинзбург. Вечером возвращается с работы ее муж, и оказывается, что это тот самый еврей, с которым мы ехали в автобусе! «Я сразу понял, кто ты, но побоялся подойти!» — сказал он. Сейчас Гинзбурги живут в Израиле, мы до сих пор дружим.

Я часто чувствовал опасность. но не мог уйти из этого движения, потому что в этом была моя жизнь. Власти обвиняли активистов не в том, что они учат иврит, ведь он не был официально запрещен, а в том, что они состоят в подпольной группировке, которая носит антисоветский характер. Но даже за это не могли посадить. Многих сажали по уголовной статье. Моему учителю Саше подложили пистолет. Юлию Эдельштейну дома подложили рядом со стиральными порошками коробку, в которой вместо «Лотоса» были наркотики. Но все же борьба Давида с Голиафом как правило заканчивается победой Давида. Поэтому, хотя нас было мало и мы были слабы, было не так просто с нами справиться.

В 1987 году, когда наступили достаточно гуманные времена, но кого-то еще сажали, мы организовали дачу для преподавателей иврита из разных городов. Сняли на месяц дом в подмосковном Быково. Вдруг неожиданно хозяйка дачи объявляет, что разрывает договор и пытается нас выгнать. Мы понимаем, что это не ее личное решение, и отказываемся уходить. В тот момент в Москве с визитом находился Госсекретарь США, и мы сумели передать ему письмо с кем-то из верхушки отказников, которые встречались с американскими дипломатами. И после этого хозяйка неожиданно передумала и оставила нас в доме. Сейчас, конечно, уже смешно вспоминать, что для продления договора аренды дачи потребовалось вмешательство Госсекретаря США, но тогда это было так!

Как бы мы ни конспирировались, мы были детским садом по сравнению с профессионалами из КГБ. Все эти наши шифрования были еще те. Кто-то, конечно, мог стучать. Но я всегда в такой ситуации считал, что нельзя судить человека, если не знаешь точно, а точно ты не знаешь никогда. Были, конечно, люди, которых я подозревал, но я никогда не назову этих имен, потому что не уверен и могу ошибаться.

После института (я окончил МИИТ) меня распределили в НИИ железнодорожного транспорта. Я пришел туда и сказал, что собираюсь уезжать в Израиль, и меня освободили. Я пошел работать кочегаром в Сокольники, в санаторий для беременных. У нас была бригада из семи человек, в которой было пятеро отказников, один диссидент и один полусумасшедший философ-бердяевец, который работал по субботам. Я получал 200 рублей в месяц, в то время как молодой специалист получал 120. Это была приличная зарплата! Параллельно я преподавал иврит, и это тоже приносило деньги. Я считаю, что правильно брать деньги за занятия, поскольку, когда человек платит, мотивация у него выше.

Родители сначала очень боялись, но им было трудно справиться с 18-летним подростком. Конечно, они предпочли бы, чтобы я не рисковал ни своей учебой, ни их карьерой. Но при этом они никогда не мешали, более того, мама даже помогала мне печатать и развешивать фотографии на просушку. Родители тепло относились к еврейству, но они боялись, что мои увлечения закончатся для меня плачевно. Они не были против самой идеи, и если бы я был хиппи, то они относились бы к этому гораздо хуже. Я уехал в 1990 году. В 1989-м родители и сами начали учить иврит, а в 1993-м тоже репатриировались.

Когда я приехал в Израиль, мне не нужно было ходить в ульпан, иврит я знал хорошо. Но иногда оказывалось, что мне не знакомы слова, которые знает каждый ребенок. Например, «детская соска, пустышка». При этом многие слова, которые я говорил правильно, по учебнику, в Израиле принято немного коверкать. Из-за этого на меня иногда смотрели с удивлением.

Когда я только начинал изучать иврит. не думал ни об отъезде, ни о каких-то меркантильных соображениях. Но потом постепенно пришло понимание, что если ты хочешь быть евреем, то твое место в Израиле. Это катарсис еврейства. И сейчас сам факт жизни там для меня очень важен. Но это очень странная страна — чтобы она тебя полюбила, нужно, чтобы ты ее полюбил. Если человек живет в Израиле, но не понимает ценности и важности этой земли, то ему там будет некомфортно.

Возможно, вас также заинтересует:

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники